Bankruptcy 
Виктор 
Навязчивая реклама обещает быстрое банкротство и сохранение имущества, но вместо этого люди получают многотысячные счета, искусственно затянутые процедуры и реальный риск уголовной ответственности за сокрытие активов. Почему так называемые фирмы-раздолжнители зачастую лишь усугубляют проблемы и как с этим бороться — в материале РИА Новости.
Счет больше, чем долг
«Увидела рекламу в интернете, записалась на консультацию — мне навязали договор. Сумма услуг в итоге превысила размер моего долга», — рассказывает Елена (имя изменено по ее просьбе) из Нижнего Новгорода. По ее словам, представители фирмы «забыли» упомянуть, что если задолженность не превышает миллион рублей и у должника нет имущества для списания, то банкротство можно оформить бесплатно — по упрощенной процедуре, без участия финансового управляющего. Сейчас Елена как раз собирает документы для МФЦ.
У ее знакомой, проживающей там же, похожая ситуация: столкнулась с невозможностью выплатить долги, обратилась в фирму. Та выставила крупный счет, а процесс бесконечно затягивался. В результате клиентка отказалась от услуг, и «раздолжнители» начали агрессивно требовать выплат. «Вели себя как коллекторы», — отмечает Елена. Звонки от настоящих коллекторов все это время тоже не прекращались.
В результате сестра нижегородки связалась напрямую с финансовым управляющим. Сейчас процедура признания ее банкротом завершена. Благодаря разрыву договора с фирмой удалось сэкономить сто тысяч рублей, говорит Елена.
Оставят прожиточный минимум
Более трети россиян (свыше 50 миллионов человек) имеют хотя бы один кредит — от микрозайма до ипотеки. Вернуть долги способны не все. Во втором квартале 2025-го банкротами были признаны 138 847 граждан — на 36,5 процента больше, чем годом ранее. Рост за полугодие — 35,7 процента. По данным Сбербанка, каждую минуту возбуждалось шесть процедур банкротств физлиц.
Средний возраст неплатежеспособного должника — 38 лет. При этом банкрот стремительно «молодеет»: еще год назад он был старше примерно на пять лет.
Процедура популярна во многом потому, что в России одно из самых лояльных в мире законодательств о банкротстве физлиц, считает кандидат юридических наук, доцент кафедры правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве России Илья Афанасьев.
«Последствия не слишком серьезные и не мешают должнику хорошо себя чувствовать после банкротства», — поясняет он.
По закону банкрот на три года лишается права руководить любыми юридическими лицами. В течение пяти лет обязан при каждом обращении за кредитом сообщать банкам о своем прошлом, а также в этот период не может повторно подавать на банкротство. В течение десяти ему запрещено возглавлять банк или некоммерческую организацию.
«Как видим, последствия очень несущественные, должников эти меры несильно беспокоят. Можно зарегистрировать ИП и спокойно работать», — говорит адвокат Дмитрий Краснощек.
Если издержки банкротства действительно для кого-то не столь велики, то сама процедура приобретения этого статуса может стать неприятным сюрпризом. Во-первых, далеко не все долги можно списать (например, задолженность по алиментам, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, и еще ряд категорий), во-вторых, в счет погашения долга могут забрать имущество — автомобили, недвижимость (кроме единственного жилья). В-третьих, это длительный процесс, во время которого на должника накладывают ряд ограничений.
«С момента введения в отношении гражданина процедуры реализации имущества все банковские счета будут заблокированы, и он не сможет ими пользоваться самостоятельно. До завершения процедуры это прерогатива финансового управляющего. Все банковские карты также придется передать управляющему. Денежные средства должник будет получать только через него», — объясняет Владислав Лобов, адвокат Ростовской областной коллегии адвокатов «Защитник».
Если у должника есть официальный источник дохода (заработная плата, пенсия), в период процедуры реализации имущества на него распространяется правило прожиточного минимума. Это значит, что из доходов он будет получать от управляющего сумму прожиточного минимума для той социально-демографической категории, к которой относится. Остальные денежные средства составят конкурсную массу и уйдут на погашение требований кредиторов, рассказывает адвокат.
Однако фирмы-«раздолжнители», как правило, не говорят клиентам о трудностях — более того, нередко их усугубляют.
«Агрессивная, порой слишком навязчивая реклама обещает «полное списание». О негативных сторонах процесса не говорят. При этом реклама услуг «раздолжнителей» нередко встречается в крупных федеральных СМИ, а амбассадорами этих компаний выступают знаменитости. Многие люди, находясь в отчаянном положении и не зная о других возможностях (например, реструктуризация долга), попадаются на эту удочку. В итоге не только сталкиваются с ограничениями и рисками процедуры банкротства, но зачастую теряют деньги, выплаченные этим фирмам за услуги, не получив ожидаемого результата или столкнувшись с еще большими проблемами», — говорит Евгения Уткина, заместитель генерального директора АБК (Группа «Сбер»).
«Обещания ничего не стоят»
Счет выставляют солидный: опрошенные РИА Новости эксперты называют суммы от 50 до 300 тысяч рублей за сопровождение банкротства (средняя оценка — около 200 тысяч). Чтобы вытянуть как можно больше денег из клиента, фирмы прибегают к уловкам.
«Искусственно затягивают процедуру: для увеличения гонораров юристы могут задерживать подачу документов. Завышают стоимость услуг. Скрывают дополнительные платежи под «страховыми взносами» или «непредвиденными расходами», — приводит примеры адвокат Олег Тонаканян.
При этом сами фирмы порой не обладают необходимыми компетенциями — чтобы оказывать такие услуги, необязательно даже иметь юридическое образование.
«Часто ведут дела неквалифицированные «менеджеры», что приводит к процессуальным ошибкам, срыву процедуры. А долги в итоге могут и не списать», — отмечает адвокат Эмиль Галимов.
Дмитрий Краснощек добавляет, что компании, специализирующиеся на этих услугах, имеют строгую организационную структуру.
«Кол-центры зазывают клиентов-должников, менеджеры первичного приема проводят встречи и заключают договоры. А вот арбитражные (финансовые) управляющие, которые, собственно, и проводят процедуру, имеют косвенное отношение к фирмам», —объясняет он.
Задача кол-центров — затащить на встречу под любыми предлогами.
«Ничего не стоит пообещать списать любые долги, — рассказывает Краснощек. — Некоторые фирмы даже рекомендуют брать в микрокредитных организациях деньги для оплаты услуг таких юристов — мол, все равно все спишут».
Далее вступает менеджер первичного приема, который часто не имеет юридического образования.
«Его цель — заключить договор и взять аванс, даже десять тысяч рублей их устроит, лишь бы привязать клиента. На этом активная роль компании заканчивается, и они передают проекты знакомым арбитражным управляющим», — продолжает адвокат.
По его словам, арбитражные управляющие не скреплены с должниками никакими обязательствами — значит, делают не то, что пообещали «раздолжнители», а то, что необходимо по закону: оспаривают сделки, разыскивают имущество, могут даже ставить под сомнение добросовестность должника и рекомендовать суду не списывать часть долгов. Сохранить машины и квартиры клиентов в их задачи не входит.
Галимов приводит случай с одним из клиентов таких фирм: «Гражданин Иванов (фамилия изменена) имел кредиты на общую сумму 800 тысяч рублей. Ежемесячные платежи стали неподъемными. Он обратился в фирму-«раздолжнитель», которая пообещала «полное списание долгов за 90 тысяч». Иванов взял еще один потребительский кредит, чтобы оплатить их услуги. Фирма подала заявление о банкротстве, но сделала это с ошибками, не представив все документы. Финансовому управляющему, которого назначил суд, Иванов не смог выплатить вознаграждение, так как все деньги ушли фирме».
В ходе процедуры управляющий обнаружил, что два года назад Иванов подарил сестре автомобиль (не для того, чтобы скрыть его наличие, а действительно по семейным обстоятельствам). Однако сделка была оспорена как совершенная с целью причинения вреда кредиторам.
«Банкротство было завершено, но долги не списали, а перевели процедуру в реализацию имущества. Сестра Иванова вынуждена была вернуть автомобиль, который продали с торгов. Средств от продажи машины хватило лишь на часть выплат. При этом Иванов потерял деньги, уплаченные фирме, а оставшую часть долга так и не списали, поскольку процедура была проведена некачественно. Итог: Иванов остался с долгами, без имущества, с испорченными отношениями с сестрой и плохой кредитной историей», — заключает Галимов.
«Манипуляция общественным мнением»
Есть у фирм-«раздолжнителей» и защитники. Так, эксперт фонда «За права заемщиков» Антон Канунников считает, что банки, МФО, коллекторы и регулятор «переключают внимание СМИ и общественности с социальной проблемы закредитованности населения на проблему «раздолжнителей».
«Само появление данного термина из ниоткуда — это манипуляция общественным мнением. Все забывают о главном: юридические фирмы, оказывающие посреднические услуги по банкротству граждан, работают исключительно в правовом поле, — утверждает он. — Решение о признании гражданина банкротом и освобождении его от кредитных обязательств принимает суд. Иными словами, больше 1,3 миллиона граждан-банкротов — это не результат деятельности «раздолжнителей», а итоги судебных процессов. Кто-то сомневается в законности данных решений?»
Адвокат Олег Тонаканян согласен с тезисом о том, что такие фирмы могут приносить и пользу:
«Во-первых, они помогают должникам в сложной процедуре банкротства, правильном оформлении документов и взаимодействии с кредиторами. И, во-вторых, дают возможность перейти к списанию долгов, освобождению от давления коллекторов и кредиторов».
Однако клиенты фирм-«раздолжнителей», опрошенные РИА Новости, уверяют, что от такого давления их не защитили. Коллекторы же, в свою очередь, объясняют, что даже если их работе мешают, на пользу клиенту это в конечном итоге не идет.
«В случае если оснований провести банкротство нет, «раздолжнители» предлагают должнику направить кредиторам уведомление об отказе от прямого взаимодействия или о взаимодействии через представителя, обещая, что звонки от кредиторов прекратятся. После этого звонки действительно перестают поступать должнику, однако проценты и штрафные санкции продолжают начисляться. В результате кредиторы в определенный момент вынуждены обратиться в суд — и взамен звонящих ранее коллекторов к должнику приходят судебные приставы, его банковские счета оказываются под арестом, а выезд за пределы страны ему запрещают. Однако формально, по договору, антиколлекторы выполнили все условия: звонков от кредиторов больше нет», — говорит Вадим Шолохов, главный юрисконсульт ПКО «Интел Коллект».
Москвичка Юлия Иванова, которая однажды сама прошла процедуру банкротства, создала сетевое сообщество, чьи участники делятся своими историями и предупреждают о мошенниках. По ее мнению, порядочных фирм на рынке мало.
«Конечно, есть и честные компании, но важно понимать: большинство из них — всего лишь посредники между должником и арбитражным управляющим. Многие пытаются обмануть или вытянуть больше денег, зарабатывая на беде людей. Заманивают агрессивной рекламой, обещая стопроцентное списание долгов или сохранение имущества, что по закону невозможно. Это опасные вещи, которые могут привести к уголовной ответственности», — указывает она.
На государственном уровне уже принимают меры. С 1 января 2026 года вступают в силу изменения в закон «О рекламе», которые строго ограничат рекламу услуг по банкротству физических лиц. Под запрет попадут любые гарантии или даже упоминания о возможности полного освобождения от долгов и обязательных платежей. Также не допускаются призывы к уклонению от финансовых обязательств и утверждения о существовании некой государственной системы, созданной для списания долгов граждан.
Но это еще не все. В понедельник руководитель службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг ЦБ Михаил Мамута сообщил, что Банк России и Генпрокуратура ищут возможность привлечь к ответственности недобросовестных «раздолжнителей». Он подчеркнул, что переговоры о реструктуризации долга следует вести исключительно с кредитором. Тех же, кто предлагает обойти законную процедуру, Мамута назвал «болезнью на здоровом рынке взыскания». Как быстро удастся ее вылечить, пока неясно, но, по крайней мере, диагноз уже поставлен.